Эра милосердия
Oct. 17th, 2006 09:30 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
reytsmanЗабавно одновременно и смотреть и читать. Многие слова фразы и эпизоды один в один. Но книжный Жеглов и Высоцкий-Жеглов как то не сходятся. Городницкий был прав, говоря что Высоцкий подминал под себя сценические образы, Жеглов Высоцкого и Жеглов Вайнеров разные. У Вайнеров Жеглов почти совсем пацан "- Конечно! Правда, ему уже двадцать шестой год... Скоро будем его
рекомендовать кандидатом партии." Шарапов его младше на три года, но он прошёл войну, он не старше, но как бы мудрее Жеглова.
В книге это спор между офицером прошедшим войну и его талантливым почти ровестником заигравшемся в сыщика. Упрямство и злость и знаменитое "Я сказал БУДЕТ СИДЕТЬ!" дополняют молодой горячий характер книжного Жеглова. В фильме же Жеглов то ведёт себя как старый сорокалетний сыскарь, то срывается на юнешеский крик книжного прототипа. Жеглов Высоцкого из очаровательного молодого нахала, превратился в хваткого, но довольно злобного сыскаря. У книжного Жеглова стыд за предавшего товарища, у Жеглова Высоцкого только злость. Но как не крути, и то и другое классика, хоть и упоры разные что очевидно из смены называния, мечтательная "Эра милосердия" превратилась в приземлённое "Место встречи изменить нельзя".
Так же забавно наблюдать "руку вниз штопором" о которой рассказывал Смехов, как об одном из любимых сценически жестов Высоцкого.
рекомендовать кандидатом партии." Шарапов его младше на три года, но он прошёл войну, он не старше, но как бы мудрее Жеглова.
В книге это спор между офицером прошедшим войну и его талантливым почти ровестником заигравшемся в сыщика. Упрямство и злость и знаменитое "Я сказал БУДЕТ СИДЕТЬ!" дополняют молодой горячий характер книжного Жеглова. В фильме же Жеглов то ведёт себя как старый сорокалетний сыскарь, то срывается на юнешеский крик книжного прототипа. Жеглов Высоцкого из очаровательного молодого нахала, превратился в хваткого, но довольно злобного сыскаря. У книжного Жеглова стыд за предавшего товарища, у Жеглова Высоцкого только злость. Но как не крути, и то и другое классика, хоть и упоры разные что очевидно из смены называния, мечтательная "Эра милосердия" превратилась в приземлённое "Место встречи изменить нельзя".
Так же забавно наблюдать "руку вниз штопором" о которой рассказывал Смехов, как об одном из любимых сценически жестов Высоцкого.
